Приятного прочтения

Забота о лошадях

Удивительно:' в юности, где-нибудь на городской улице, в тополевой аллее, мне всегда хотелось проскочить добрый кусок пути галопом или проехать его крупной, размашистой рысью. Может быть, это объяснялось тщеславным желанием покрасоваться перед случайными прохожими, (может быть, в этом оказывался кавалерийский задор, приобретенный во время гражданской войны в саратовских, тюльпанных степях, где мне попадались отличные крупные кони, из тех, что пораз­бежались с купеческих конных заводов, когда купцы спаса­лись от подступившей к ним революции.

Но здесь, в бесплодных, безлюдных высокогорных долинах, в подъемах и спусках на горной тропе, в экспедиционном по­ходе, я никогда .'не впадал в наезднический раж,—•иной раз за неделю пути не пробовал ехать иначе, как шагом, или изредка мелкой, трусящей юртой. Такой медленности движения требовала походная дисциплина. Конь выбран был не на день, не на два, а на долгие месяцы ежедневного передвижения, и надо было о нем заботиться больше, чем о себе. В самом деле, что стал бы делать путник в этих горах, если б внезапно ли­шился коня? Сотни скучных, одинаковых километров проходи­ли на такой высоте над уровнем моря, что непривычному человеку не под силу было бы итти здесь пешком. Разрежен­ный во-здух не милостив, — полчаса пройти даже налегке, и то начнешь задыхаться, а уж что, коли ты во всей амуниции, в полушубке, с винтовкою на плече! Человек задыхается, и ло­шади трудно, тем более трудно, ведь несет она на себе и челове­ка и седло с четырьмя кобурами, набитыми всем, что всаднику в пути может понадобиться: и двумя консервными банками, и коробкой с фотопластинками, плиткою шоколада, и пачкой галет, и альбомом для рисования, и геологическим молотком, мешочками с образцами горных пород (их бывает с полпуда, а то и с пуд), и пистолетными патронами, и кусками сахара, кружкой и ложкой, полевым дневником, и мало ли чем еще? А в передних кобурчатах уж непременно неприкосновенный запас ячменя, не меньше четырех килограммов. Да еще при-вьючки сзади и спереди: брезентовый плащ, запасная фуфай­ка, ватная куртка...

Чуть подъемчик, — лошадь дышит чаще и тяжелее, а если надо преодолеть перевал, то лучше ни о чем другом и не думать, кроме как о лошадином трепещущем сердце, от на­пряженной работы которого ходит взад и вперед потная ло­шадиная грудь, так что если, нагнувшись над гривой, прило­жишь .ладонь, ощущаешь будто быстрые удары тяжелого молота. Следи, чтоб они через меру не участились, иначе, пропадай твое дело: не скажет лошадь, не возмутится, не оста­новится сама, а доведет себя до последнего, до смертного вздоха, сразу, будто без всякой причины повалится на бок, словно кто-то'вдруг размашисто ударил ее по всем четырем ногам... Повалится, и если ты ловок и успел соскочить, то уви­дишь на ее шершавых губах кровавую пену  и не захочешь взглянуть ей в круглые, жухнущие глаза, которые стынут, как омут, затянувшийся мутною пленкой еще не затвердев­шего льда... И поймешь тогда: ты убийца, убийца верного своего друга, которого не жалел, к которому был бесчеловечно жесток...

Не раз вот так гибли лошади на этих перевалах из одной каменистой долины в другую, и караванщики с безмолвным осуждением начинали развьючивать какую-либо из лошадей каравана, чтоб распределить вьюк на других лошадей, а эту предоставить   несчастливому,  недоброму   всаднику,   который и захотел бы — из самолюбия, — да не может подниматься дальше пешком...

[1]2
Оглавление

О книге

Итак, продолжаем публиковать в интернете книги о путешествиях. Сейчас это книга о восточном Памире. Автор рассказывает много интересных фактов о жителях и работе на Памире.