Приятного прочтения

Уход Турды-Ахуна

Пока караванбаши — «главой каравана»—был громадный, сдержанный и солидный узбек Турды-Ахун, Юдин мог быть совершенно спокоен за груз и за каждую из двадцати четырех вьючных лошадей. Восемнадцать из них были куплены Юди­ным для экспедиции в расчете на то, что по окончании работ их удастся выгодно продать, окупив даже стоимость всего истраченного^ на них фуража. Шесть принадлежали самим караванщикам: Салиму — одна, Насыру — две, Кимсану — две и самому Турды-Ахуну— одна: мелкорослый, гривастый мерин буланой масти, с рыжими, всегда вздрагивающими ушами, на котором Турды-Ахун, важно восседая поверх вью­ка, предводительствовал растянувшимся караваном.


Обличье  Турды-Ахуна   не   соответствовало   его   сущности: толстый, осанистый, до самых ушей заросший седеющей боро­дою, Турды-Ахун держался величественно, разговаривал мед­ленно и уверенно, не тратя слов даром и никогда не роняя собственного достоинства. Он походил скорее всего на какого-нибудь зажиревшего самаркандского купца эмирских времен, чем на  бедняка  и  бродягу,  всю  свою  жизнь  проплутавшего с караванами по всем пустынным горным тропам срединной Азии. Только маленькие шустрые глазки, юля, как мыши, под седыми   насупленными   бровями,   выдавали   посторонним   это противоречие между внешностью   его и характером.   Турды-Ахун   казался неповоротливым и ленивым, а в действительности был быстр в движениях, сноровист и весьма энергичен. Казал­ся жирным, а если б снять с него халат, под халатом обнару­жились бы не складки жировых отложений, а связки превос­ходно  развитых мускулов, натренированных постоянной возней с тяжелыми   вьюками,   ежедневным   передвижением  и   борь­бою со стихиями ветра, горной воды и пустынь. Стихией са­мого Турды-Ахуна были, конечно, лошади, которых он знал во всех решительно проявлениях их многообразного лошади­ного бытия. Знал так, как опытный механик знает свою маши-' ну, как искусный певец-—все оттенки и свойства своего голо­са. Он любил лошадей внимательной и взыскующею любовью, независимо  от их  принадлежности и  от своих  официальных обязанностей. Если бы его «ровный враг неправильно заседлал своего коня, Турды-Ахун, наверное, позабыв о личной вражде, подошел бы к врагу и прежде всего поправил   бы его  седло так, чтоб оно не могло намять коню холку или бока.

Караванщики, избрав его старшиной каравана, безусловно подчинялись ему, и в его строгие распоряжения по каравану никогда не решался вмешиваться даже Юдин. В караване был превосходный порядок, лошади были здоровы, сыты, чи­сты, безупречно подкованы. Турды-Ахун, выбирая место для лагеря в самых голых каменистых долинах, каким-то верхним чутьем умел находить площадки травы, пусть чахлой и мелко­рослой, но все же способной насытить лошадей за время ноч­ной стоянки. Турды-Ахун был в наилучших отношениях с Юди­ным и со всеми сотрудниками экспедиции, которые чувствова­ли к нему неподдельное уважение.

Кто мог бы подумать, что на двадцать девятый день пути Турды-Ахун плюнет на все и уйдет, бросив Юдина и остальных караванщиков и лошадей, уйдет назад, со встречным порож­ним караваном ишаков, возвращающихся с Высоких Гор. За­валится на ишака, как байбак, как изленившийся тунеядец. И забудет даже захватить с собой свои личные пожитки, оста­вив их в разминувшемся с ишаками юдинском караване.


Оглавление

О книге

Итак, продолжаем публиковать в интернете книги о путешествиях. Сейчас это книга о восточном Памире. Автор рассказывает много интересных фактов о жителях и работе на Памире.